85d1c645     шлюхи Новосибирск

Токорева Виктория - Первая Попытка



ПЕРВАЯ ПОПЫТКА
Виктория ТОКАРЕВА
Анонс
Вели в сердце нет любви, человек мертв. Живым он только притворяется. Такова своеобразная точка отсчета для всего творчества Виктории Токаревой, лучшей, тончайшей исследовательницы этого прекрасного чувства.

Любовь в произведениях писательницы не всегда бывает нежной - в ней есть место и для боли, и для непонимания. Но в повседневной, будничной суете любовь - луч света, а счастье, даже недолгое, - единственное, ради чего стоит жить...
Виктория Токарева - признанный мастер современной русской литературы. Каждая ее книга неизменно пользуется огромной популярностью, а фильмы, поставленные по сценариям писательницы - «Джентльмены удачи», «Шла собака по роялю» и многие другие, - входят в «золотой фонд» нашего кино.
Первая попытка
Моя записная книжка перенаселена, как послевоенная коммуналка. Некоторые страницы вылетели. На букву «К» попала вода, размыла все буквы и цифры.

Книжку пора переписать, а заодно провести ревизию прошлого: кого-то взять в дальнейшую жизнь, а кого-то захоронить в глубинах памяти и потом когда-нибудь найти в раскопках.
Я купила новую записную книжку и в один прекрасный день села переписывать. Записная книжка - это шифр жизни, закодированный в именах и телефонах. В буквах и цифрах.
Расставаться со старой книжкой жаль. Но надо. Потому что на этом настаивает ВРЕМЯ, которое вяжет свой сюжет.
Я открываю первую страницу. «А». Александрова Мара...
***
Полное ее имя было Марла. Люди за свои имена не отвечают. Они их получают. Ее беременная мамаша гуляла по зоопарку и вычитала «Марла» на клетке с тигрицей.

Тигрица была молодая, гибкая, еще не замученная неволей. Ей шла странная непостижимая кличка Марла. Романтичная мамаша решила назвать так будущего ребенка.

Если родится мальчик, назовется Марлен. Но родилась девочка. Неудобное и неорганичное для русского слуха «Л» вылетело из имени в первые дни, и начиная с яслей она уже была Марой, Марлой Петровной осталась только в паспорте.
Папашу Петра убили на третьем году войны. Она с матерью жила тогда в эвакуации, в сибирской деревне. Из всей эвакуации запомнился большой бежевый зад лошади за окном.

Это к матери на лошади приезжал милиционер, а она ему вышивала рубашку. Еще помнила рыжего врача, мать и ему тоже вышивала рубашку. Мара все время болела, не одним, так другим.

Врач приходил и лечил. Мать склонялась над Марой и просила:
- Развяжи мне руки.
Мара не понимала, чего она хочет. Руки и так были развязаны и плавали по воздуху во все стороны.
Потом война кончилась. Мара и мама вернулись в Ленинград. Из того времени запомнились пленные немцы, они строили баню. Дети подходили к ним, молча смотрели. У немцев были человеческие лица.

Люди как люди. Один, круглолицый в круглых очках, все время плакал. Мара принесла ему хлеба и банку крабов.

Тогда, после войны, эти банки высились на прилавке, как пирамиды. Сейчас все исчезло. Куда?

Может быть, крабы уползли к другим берегам? Но речь не про сейчас, а про тогда. Тогда Мара ходила в школу, пела в школьном хоре:
Сталин - наша слава боевая,
Сталин - нашей юности полет,
С песнями, борясь и побеждая,
Наш народ за Сталиным идет.
Мать была занята своей жизнью. Ей исполнилось тридцать лет. В этом возрасте женщине нужен муж, и не какой-нибудь, а любимый.

Его нужно найти, а поиск - дело серьезное, забирающее человека целиком.
Мара была предоставлена сама себе. Однажды стояла в очереди за билетами в кино. Не хватило пяти копеек. Билет не дали.

А кино уже начиналось. Мара бежала по улицам к д



Назад