85d1c645     

Толстой Алексей Константинович - Похождения Невзорова, Или Ибикус



Алексей Толстой
Похождения Невзорова, или Ибикус
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Давным-давно, еще накануне Великой войны, Семен Иванович Невзоров, сидя
как-то с приятелем в трактире "Северный полюс", рассказал историю:
- Шел я к тетеньке на Петровский остров в совершенно трезвом виде,
заметьте. Не доходя до моста, слышу - стучат кузнецы. Гляжу - табор. Сидят
цыгане, бородатые, страшные, куют котлы. Цыганята бегают, грязные -
смотреть страшно. Взять такого цыганенка, помыть его мылом, и он тут асе
помирает, не может вытерпеть чистоты.
Подходит ко мне старая, жирная цыганка: "Дай, погадаю, богатый будешь,
- и - хвать за руку: - Положи золото на ладонь".
В совершенно трезвом виде вынимаю из кошелечка пятирублевый золотой,
кладу себе на ладонь, и он тут же пропал, как его и не было. Я - цыганке:
"Сейчас позову городового, отдай деньги", Она, проклятая, тащит меня за
шиворот, и я иду в гипнотизме, воли моей нет, хотя и в трезвом виде.
"Баринок, баринок, - она говорит, - не серчай, а то вот что тебе станет, -
и указательными пальцами показывает мне отвратительные крючки. - А добрый
будешь, золотой будешь - всегда будет так", - задирает юбку и моей рукой
гладит себя по паскудной ляжке, вытаскивает груди, скрипит клыками.
Я заробел, - и денег жалко, и крючков ее боюся, не ухожу. И цыганка мне
нагадала, что ждет меня судьба, полная разнообразных приключений, буду
знаменит и богат. Этому предсказанию верю, - время мое придет, не
смейтесь.
Приятели Семена Ивановича ржали, крутили головами. Действительно: кого,
кого - только не Семена Ивановича ждет слава и богатство. "Хо-хо!
Разнообразные приключения! Выпьем. Человек, еще графинчик и полпорции
шнельклопса, да побольше хрену".
Семен Иванович, - нужно предварить читателя, - служил в транспортной
конторе. Рост средний, лицо миловидное, грудь узкая, лобик наморщенный.
Носит длинные волосы и часто встряхивает ими. Ни блондин, ни шатен, а так
- со второго двора, с Мещанской улицы.
- А я верю, что меня ждет необыкновенная судьба, - повторял Семен
Иванович и хохотал вслед за другими. Ему сыпали перец в водку. "Хо-хо,
необыкновенная судьба! Ну и дурак же ты, Семен Невзоров, - сил нет..."
Дни шли за днями. На Мещанской улице моросил дождь, расстилался туман.
Пахло на лестницах постными пирогами. Желтые стены второго двора стояли,
как и сейчас стоят.
Семен Иванович служил без прогулов, добросовестно, как природный
петербуржец. В субботние дни посещал трактир. Носил каракулевую шапку и
пальто с каракулевым воротником. На улице его часто смешивали с кем-нибудь
другим, и в этих случаях он предупредительно заявлял:
- Виноват, вы обмишурились, я - Невзоров.
По вечерам иногда к Семену Ивановичу приходила любовница, по прозванию
Кнопка. После баловства она обыкновенно спорила, обижалась, шуршала, чтобы
он на ней женился. Жить бы ему да жить: шесть дней будней, седьмой -
праздничек. Протекло бы годов, сколько положено, опустевшую его комнату, с
круглой печкой, с железной кроватью, с комодиком, на котором тикал
будильник, занял бы другой жилец. И снова помчались бы года над вторым
двором.
Так нет же, - судьба именно такому человеку готовила беспокойный и
странный жребий. Недаром же Семен Иванович заплатил за гаданье маленький
золотой. В цыганкины слова он верил, хотя правду надо сказать, - пальцем
не пошевелил, чтобы изменить течение жизни.
Однажды он купил на Аничковом мосту у мальчишки за пятак "полную колоду
гадальных карт девицы Ленорман, предсказавшей судьбу Наполеона". Дома,



Назад