85d1c645     

Толстой Алексей Константинович - В Снегах



Алексей Толстой
В снегах
Ночью на верху снежного холма появился человек в собачьей дохе,
взглянул на открытый, залитый лунным светом, крутой косогор, поправил за
спиной винтовку и шибко побежал вниз на широких лыжах, - закутался снежной
пылью.
За ним появился на гребне второй человек, и - еще, и - еще, - в
подпоясанных дохах. Один за другим, - откинувшись, раздвинув ноги, -
слетали они вниз, где на снегу лежали синие тени от сосен. Скатились и
пропали в лесу.
Спустя небольшое время на ту же гору вышел волк, за ним - стая. Волк
сел. Иные волки легли, положили морды на лапы, - слушали, глядели туда,
где под горой за лесом блестели две морозных полосы рельсов.
Волки были гладкие. Они давно шли следом за партизанами. Партизаны,
через сопки и леса, забегали глубоко в тыл отступавшим остаткам войск
несчастного правителя. На тысячи верст поднялись на хуторах и деревнях
сибирские мужики, - бросились в погоню за несметными, уходившими на восток
сокровищами правителя.
Тою же ночью невдалеке от этих мест тащился на восток закутанный дымом
товарный поезд. Дымило, валило искрами из каждой теплушки. В иных горели
печки, жаровни, а где и костры посреди вагона.
У огня сидели странные люди - закопченные, с голодными, страшными
глазами, в рваных шинелях, в тулупах, кто просто в бабьей шубе, с
отмороженными носами, ногами, обмотанными в тряпье.
Люди глядели на огонь. Шутки были давно все перешучены, было не до
шуток. Ехали третью неделю от самой Москвы в погоню за сокровищем, - оно,
окруженное остатками войск правителя, все дальше уходило на восток.
Вдруг загремели цепи, заскрипели буфера, стали вагоны. Двери - настежь.
Вылезай!
Повыскакали из вагонов. Повалил пар. От крепкого мороза ломило дух.
Кругом луны - семь радужных кругов. Из снега торчали обгорелые столбы
станции. Охриплыми голосами кричали командиры.
Бойцы пошли редкой цепью по снежной равнине, куда - неизвестно, края не
видно. Шли, ложились в цепи. Поднимались, опять брели по жесткому,
волнистому снегу, спотыкались о наметенные гребни.
Несколько человек в эту ночь видели такое, что потом, когда после боя
вернулись в теплушки, - сразу не могли рассказать: стучали зубами. Видели,
- стоят на равнине голые мужики, один от другого саженях в пятнадцати.
Мужики, для крепости политые водой, и рука поднятая указывает дорогу.
Говорят, правитель наставил много таких вех на дорогах.
Бой в эту ночь был легкий, неприятель к себе не подпустил, скрылся. Так
и не разобрали - с кем дрались: с правителем, с чехами, с атаманами.
Сели в теплушки, поехали глубже на восток в погоне за сокровищем.
Сокровище - двадцать тысяч пудов золота - ползло в двадцати вагонах по
снежным пустыням на восток. За вагонами тянулся кровавый след. Поезд
пробирался вперед, как зверь, окруженный волкодавами.
Невидимые, пронзительные лучи шли от этого золота, затерянного в
снегах. Кружились головы, из стран в страны летели шифрованные депеши.
Произносились парламентские речи о походе на Москву. Подписывались кредиты
на покупку оружия. Снаряжались войска.
Двадцать тысяч пудов золота двигалось на восток, все ближе, ближе к
открытому морю. Еще усилие, и - казалось - золото будет вырвано из
пределов сумасшедшей России, и тогда - конец ее безумствам.
Но, стиснутая до пределов княжения великого князя Ивана Третьего,
Советская Россия отчаянно билась на четыре стороны - пробивалась к хлебу,
к морю, к золоту.
В ту же ночь в Париже, после совещания, уполномоченный правителя
спустился в огромны



Назад